Она долго ждала, когда он вернётся. Сначала грустила, потом привыкла к одиночеству. Белые медведи перестали её бояться и стали заходить на чай. Они сидели с ней за маленьким столиком, пили мороженую воду из алюминиевых кружек и слушали, как она рассказывает им городские сплетни, которые ещё помнила. Медведи слушали внимательно, хотя сплетни были уже трёхлетней давности.

Он тем временем привык к жизни среди нерп. Спал в снегу, ел рыбу, научился петь под водой странные песни, от которых у него уши замерзали, но душа радовалась. Иногда он вспоминал про юрту и про женщину, но лениво — как вспоминают про старую шапку, потерянную где-то в сугробе.

Через три года нерпы решили, что он уже свой. Они даже подарили ему кусок айсберга с видом на северное сияние. Он вырезал в нём окошко и сделал там домик. Иногда по вечерам к нему приплывала та самая нерпа, из-за которой всё началось. Она смотрела на него своими огромными мокрыми глазами и тихо вздыхала.

А женщина в юрте вдруг поняла, что городская пыль ей больше не мешает. Она взяла белого медвежонка под мышку и ушла обратно в цивилизацию. Там она открыла кафе «У медведицы», где готовила уху из северной рыбы и рассказывала байки про своего бывшего.

А он… Он так и остался среди нерп. Говорят, иногда на рассвете его можно увидеть на льдине — он играет на губной гармошке, а вокруг, покачиваясь на волнах, хлопают ластами его новые друзья.