Агитационная будка в поле
По дороге в украинский Котовск в поле лежит каркас старого автобуса. Смотрится вполне постапокалиптично. Вчера взял с собой фотокамеру и сделал снимок:
По дороге в украинский Котовск в поле лежит каркас старого автобуса. Смотрится вполне постапокалиптично. Вчера взял с собой фотокамеру и сделал снимок:
Вчера ездил в Кишинев, и на заболоченном участке местности вдоль трассы увидел какие-то белые точки. Как оказалось, это были белые лебеди.
Птицы были далеко, метрах в трехстах, и даже на длинном конце (200 мм) моего скромного зум-объектива разглядеть что-то было очень сложно:
Однако, на кропе карточки уже можно разглядеть даже пролетающего мимо лебедей селезня, которого я даже и не заметил, когда делал снимок:
В этом году удалось побывать в Крыму. Лето у меня всегда ассоциировалось с морем, поэтому мы ежегодно хотя бы на несколько дней стараемся выбираться на побережье. Одесса совсем рядом, всего в 100 км от Тирасполя, но отдых в Одесской области в последние годы не приносит особого удовольствия – дорого и мерзко. В Турцию тоже не хочется лететь – там можно встретить местных депутатов, а видеть их еще и на отдыхе нет никакого желания. Поэтому мы выбрали Крым. Отдыхали дикарями, в палаточном лагере на окраине Алушты. На этот подвиг меня сагитировала Бабайка, ведь раньше я себе даже и не представлял, что дикарский отдых мне может понравиться. Но – понравился.
Мы поставили палатку на склоне горы, гораздо выше основного лагеря: замечательный вид на море, ночные грозы, чистый воздух. По ночам к нам приходили ежики, и собака отыскивала зверьков среди деревьев и кустов. Много путешествовали по южному берегу, спускались в пещеры, восходили на гору Чатыр-Даг (покорив высоту, выпили на вершине криковского шампанского), были во многих других интересных местах – Бабайка меня замучила марш-бросками 🙂
Понравилось все. Кроме пляжей. Пляжи на южном берегу Крыма в основном галечные и кому-то принадлежащие. Вход, конечно, платный – 5 гривен. Побережье на протяжении сотни километров поделено на небольшие участки каменными волнорезами-пирсами, территории между которыми и являются пляжами. Много отдыхающих, и найти дикий пустынный пляж практически невозможно. Но мы все-таки нашли. Дикий, почти пустынный – с небольшим количеством совсем голых людей. Понравилось.
В 3-15 утра выехали в Ялту. Температура воздуха за бортом — 7 градусов. Льет дождь. В 4-30 были в Одессе.
Хаджибейский лиман — шторм, нашу машину накрыло волной, когда мы проезжали по дамбе. Я чуть не уписался.
В 6-08 въехали в Николаев. В 7-09 — Херсон. В 7-50, проехав 343 километра от Тирасполя, неожиданно встретили препятствие в виде бастующих продавцов с рынка, которые перекрыли трассу. Объезжали этот препон по полям.
Был в Рыбнице, с товарищем катался по району, побывал в таких местах, куда уже лет пятнадцать не ступала нога человека, там и мамонта можно встретить.
Посмотрел, во что превратилось имущество некогда (при Советском Союзе) процветавших колхозов и предприятий. Жуть берет: полный развал и перспектив не видно.
Был в Рыбнице, встретил там некоторых знакомых, с одним их которых пообедал в «Злагоде». После неудачной попытки поесть в «Фумушоре».
Еще была интересная встреча. Иду по коридору, навстречу — девушка, останавливается и спрашивает: «Ты ведь Саша?». Я отвечаю: «Саша». Она: «Ты меня не помнишь?». Я стал усиленно вспоминать все свои рыбницкие грехи, но был вынужден ответить, что не помню. Тогда девушка мне сообщила о том, что, в детстве, мы с ней, оказывается, дружили. И она таки убедила меня в этом. Дружили, да! Но я все равно ничего не помню.
Возвращался в Тирасполь, влетел в яму и потерял колпак с переднего правого колеса.
Ездил в Рыбницу по служебным вопросам. По дороге, у въезда в Рыбницкий район, увидел автомобиль с попами (т.е., православными батюшками). Среди них узнал давнего товарища, бывшего комсорга 10-ой школы г. Рыбница, а ныне священнослужителя. От него выяснил новости о судьбе своего товарища Димы Скубака, который уехал в Россию несколько лет назад. Дима, оказывается, живет в Тольятти, женат, ездит на машине, а также, цитирую: «отъел там харю». Рыбницких друзей навещать не собирается, потому как тут, в Приднестровье, «живет одно быдло».
Люди меняются.